| Sulamita | Дата: Понедельник, 28 Янв 2008, 00:08 | Сообщение # 1 |
 Новичок
Группа: Пишущие
Сообщений: 15
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
| Высоко в небе парило много птиц. И это прекрасно, если смотреть с земли, но если подняться ближе к ним, сразу станет ясно, что в их полете не больше красоты, чем в прогулке женщины по пустому парку Города Вечной Осени. Беда в том, что чтобы подняться к ним, нужно отрастить большую душу, чтобы освободится от земного притяжения или большой кошелек, чтобы купить самолет, а стоя на земле, можно только восхищаться недосягаемым, и поэтому любить или бояться его, и поэтому ненавидеть.
Птицы парили безмолвно, перемещаясь по ветру грациозным серым туманом. В Городе Вечной Осени снова наступила осень. И прелесть его была именно в этом: здесь каждый день можно было с новым чувством сказать, что наступила осень и начать все с начала.
Птицы парили в небе, а на земле стоял человек, пристально смотрящий в него бездонное и немое. Только он в это утро смотрел на птиц, и поэтому в это утро они парили только для него, и только на его ладони опускались их перья. Это были мертвые перья, и они обжигали ладони человека. Он смотрел на них уже много лет, и сегодня, сказав себе с новым чувством, что наступила осень, он решил начать все заново. Но все равно, куда бы он не шел и как бы упорно не смотрел в землю, где-то над ним всегда были птицы, потому что он знал, что птицы всегда где-то есть, и думал о них.
Так уж бывает, что когда упорно пытаешься не делать того, что тебе необходимо – у тебя не получается делать ничего, поэтому очень скоро одинокий в целом мире Птицелов, который не умел ловить птиц, споткнулся и окончательно упал.
Много лет он ходил по земле, но душа его в это время парила вместе с его птицами. Он родился птицеловом, но очарованный красотой и свободой крылатых существ, так и не научился их пленять. Вместо того, он и сам не заметил, как стал их пленником, своими руками построив клетку для своей души. Теперь же, пытаясь сломать ее резбленные прутья, Птицелов вдруг понял, что не хочет освобождаться. И от этого стало совсем плохо.
Красота может отдаваться каждому, но не принадлежит она некому – читал он в великих книгах. Глубина души видна не по тому, как высоко может летать птица, а по тому, как долго она может пробыть на земле, не разучившись странствовать вместе с ветрами – постиг он сам.
Он родился Птицеловом, которому предначертано неволить птиц. А жил он, открыв новую грань своего предназначения – не ловить птиц, с тем, чтобы затем разглядывать их с близка, а сначала отыскать единственно прекрасную и лишь затем накинуть свою сеть.
Вот только ни один человек не может быть долго несчастным, если только не находит радости в своих страданиях. А Птицелову для счастья необходимо было только счастье. И он сбросил серый плащ, кинул на землю старый силок, сжег крепкую сеть, взял прочный посох и пошел по гранитной дороге, по которой ветер все время гонял сухие листья. За весь путь он ни разу не глянул в небо, а через год он пришел в Городе Вечной Осени, и когда птицы настигли его снова – ведь каждому необходим кто-то, кто заметит его боль, даже птице, - он упал, уронив свое небо.
«Есть болезни, которые не нужно лечить», - учили его мудрые птицы.
Он спрашивал: «Любовь?».
«Любовь – это то не болезнь, а необходимость. Тут ты сам выбираешь: жить, но страдая, или погибнуть, не умерев. Мы говорим про доверие, о котором шепчут Северные ветра, про Одержимость Поиском Счастья, которого никто не видел, про свободу через зависимость от Необходимого твоей душе.» - учили его мудрые птицы, не опасаясь, что птицелов накинет на них силок, потому что в силке был он сам. Но тогда он не понимал языка мудрых птиц, и лишь сейчас, когда его душа выросла, и стала такой большой, что он мог подняться к ним, прутья его клетки стали в нее впиваться и удерживать его на земле.
Он так и не нашел Ту птицу, и с ним всегда оставались лишь мертвые перья, которые дарили ему Не Те, и теперь он больше не хотел страдать, потому что любым страданиям есть своя грань, за которой умирает душа. И Птицелов не хотел ее переступать. Пока.
Кто знает, сколько птичьих стай нужно найти, чтобы увидеть птиц, пока ветер перестанет доносить их голоса до слуха, который уже не пожелает их слышать? Кто знает, сколько птиц нужно пересмотреть, чтобы понять, пока они все не станут для тебя одинаковыми? Кто знает сколько нужно страдать, чтобы, наконец, обрести свое счастье, пока не сгорит твоя душа?
- Никто. Поэтому мы несчастны. Эта неопределенность – наша жизнь. Она приносит боль. Но если бы мы знали, сколько нам предстоит страдать, чтобы обрести счастье, мы бы разучились чувствовать, и счастья бы не стало ни для кого. Кому нужно то, что не стояло усилий? Кому нужно то, что вообще ничего не стояло? Мы ведь для того и страдаем – чтобы узнать, что такое счастье, и по-настоящему прочувствовать его цену. – Голос звучал где-то совсем рядом, и поначалу Птицелову вдруг почудилось, что это не голос земной девушки, а голос небесной, непонятной птицы. Но это была не птица, и страх прошел. Но Птицелов все же решил спросить, чтобы убедиться, а вдруг он так давно не видел птиц, что совсем забыл, как они выглядят?
- Ты птица? Где твои крылья?
- Я не умею, как птицы, делить с другими свое небо, значит я человек. Рикона. – ответила девочка, и Птицелов увидел ее самое глупое в мире сердце, когда понял, что она заметила его боль, Ведь каждому нужен кто-то, кто заметит его боль, даже птице.
- Без моего силка я больше не чувствую былой уверенности. Со мной нет сети, которая прибавляла мне силы. Мой плащ больше не скрывает того, что мои руки ничем не напоминают крылья. Мои птицы пленили меня. Но я все равно не хочу, чтобы они знали о моей слабости, – сказал Птицелов девочке, потому что поверил, что она может его понять, и потому что знал – любые люди встречаются не просто так на его пути.
- А я больше не раню людей до того, как они ранят меня, не строю стену, о которую они разобьются, не выкрашиваюсь в черный, чтобы слиться с тенью, не пытаюсь убедить себя и других, что мне никто не нужен, поэтому никто больше не ВИДИТ той силы, которой боятся. И каждый теперь может подойти гораздо ближе и ударить гораздо сильнее, чем раньше. Только теперь эти удары приносят мне гораздо меньше страданий, - улыбнулась девочка с самым глупым в мире сердцем, и Птицелов увидел в ее глазах солнце. Он знал, что она все равно обязательно договорит, но решил спросить, чтобы показать девочке, что ему нужны ее слова.
- Почему? Ты ведь стала мягкой?
- Потому что если нет стены – ее не хочется сломать, и значит не по чему наносить удары. А даже так, мягкому и самый сильный удар принесет гораздо меньше вреда. Моя сила из созданной мной иллюзии перешла внутрь меня, и стала реальностью. – Девочка знала, что ее слова нужны сейчас Птицелову, поэтому и дала ему возможность показать это, ведь для ее Счастья ей необходимо было делать кого-то счастливым.
- Но я не хочу больше чувствовать себя несчастным. Я больше не знаю, как и где мне искать Мою Птицу. – Больше птицелову было ничего сказать, и сейчас он знал, что девочка не может ему помочь, и не найдет ответа. Он ждал, что она уйдет. Но девочка не ушла, а осталась стоять рядом с упавшим Птицеловом, у которого больше не было ни силка, ни сети, ни накидки.
- Твою Птицу тебе не нужно искать. Она там, где ты сможешь ее увидеть. Она та, в ком ты сможешь ее найти. И как бы плохо тебе не било – эта боль, всего-навсего часть твоего будущего счастья, и без нее ты никогда не узнаешь, что такое Твое Счастье, – и немного помолчав, чтобы Птицелов и сам все понял, она все равно договорила, - Ведь белое только на черном будет белым, а черное только на белом будет черным, и никак по-другому ты не узнаешь, что такое Настоящее Белое, и никак иначе ты не постигнешь Настоящее Черное.
Высоко в небе парило много птиц. И это прекрасно, если смотреть с земли, но если подняться ближе к ним, сразу станет ясно, что в их полете не больше красоты, чем в прогулке женщины по пустому парку Города Вечной Осени.
Птиц в небе становилось все больше, и люди Города Вечной Осени теперь уже не могли не смотреть на них, потому что не понимали почему, откуда, зачем. Один только Птицелов и еще девочка, с самым глупым в мире сердцем, не смотрели сегодня в небо.
Они знали, что свое небо они не хотят ни с кем делить, поэтому они посмотрят вверх, когда птицы разлетятся.
Они знали.
Знала и Рикона, что сегодня сделала счастливее человека, который родился Птицеловом, указав ему как обрести свободу.
И Птицелову больше не было больно от того, что он не может понять и рассмотреть всех этих птиц, потому, что они его больше не пленяли. А душа его совсем разрослась и вырвалась на свободу. Он больше не нуждался ни в сети, ни в силке, ни в накидке. Он освободился, потому что постиг две вещи, которые, оказывается, всегда знал, но понял лишь благодаря девочке с самым глупым в мире сердцем.
1. Птиц в небе очень много, но в целом мире есть только один человек, рожденный Птицеловом, который выкинул свою сеть, силок и накидку, и который не умеет пленять, зато умеет видеть красоту птиц, и понимать их. А ведь каждому нужен кто-то, кто заметит его боль, даже птице. Поэтому теперь все эти птицы и кружили над городом Вечной Осени. И пусть люди этого города самонадеянно думали, что их прельстил город. На самом деле все они сейчас хотели, чтобы их заметил единственный, кто мог это сделать.
Так Птицелов понял, что пленять можно и без помощи силков, сетей и хитрости.
2. Глубина души видна не по тому, как высоко может летать птица, а по тому, как долго она может пробыть на земле, не разучившись возвращаться в небо и странствовать вместе с ветрами. И поэтому, чтобы найти Свою Птицу, не обязательно искать ее среди Своих или среди Птиц. Птица не только в небе, потому что не небо делает птицу птицей. Птицей она была рождена, как он был рожден Птицеловом. Но это не значит, что она покрыта перьями и крылья ее видны, и это не значит, что он должен носить накидку, силок и сеть, и всю жизнь следовать за птицами.
Нет смысла пытаться создать то, что уже создано. Нет смысла пленять то, что прекрасно именно своей свободой. Своей Птицей не обязательно станет явная неизведанная и новая, ею может быть совсем обычная, привычная и неожиданная, если только суметь увидеть в ней Свою Птицу. Ведь истинно то, что не подвластно взору, а значит, скрыто от него.
Так Птицелов понял, что не все то птица – что с крыльями, и не все то с крыльями, что птица. И научился видеть сердцем.
Пенье птиц плывёт над садами,
День приходит, и тает мгла…
Я тебя угощу плодами-
Для тебя я их берегла!
|
| |
|
|
